Агрессия, как аутоагрессия

Вероятно, аутоагрессию можно наблюдать и в животном мире. Встречаются хищники, которые, попадая в капкан, перегрызают себе конечность, обрекая тем самым себя на физическую боль и верную гибель. Возможно, те мучения, которые испытывает зверь от неволи, гораздо сильнее тех, которые он причиняет себе сам в стремлении высвободиться от сдерживающих пут. В любом случае агрессия, как и аутоагрессия, является результатом чрезмерно выраженного или извращенного инстинкта самосохранения (агрессивно-оборонительного инстинкта), в то время как насилие, производимое в качестве действия, имеет к инстинкту самосохранения весьма отдаленное отношение.

Насилие, так же как и агрессия, может иметь защитный характер, но лишь только в том случае, когда это является способом разрешения социального или межличностного напряжения.

Отличительной особенностью в данном случае является появление мотива, обосновывающего насильственное действие. Это в основном касается военного насилия или насилия группы лиц, охраняющих свои интересы.

В более широком смысле современная судебно-исполнительная система — это результат цивилизованного коллективного насилия, ритуал, заменивший суд старейшин и более древний институт жертвоприношения.

Основным мотивом в данном случае является мотив справедливого возмездия.

Неслучайно в последнее время все чаще говорят об экспансии судебно-правовой системы. Всплеск насилия в современном обществе вызывает коллективную жажду возмездия, требующего неукоснительного исполнения «обряда судебного жертвоприношения».

Поскольку уровень социального страха и напряженности достаточно высок, субъект жертвы правовой системы быстро исчезает из коллективного поля зрения. И только по прошествии некоторого времени, а это мы хорошо знаем из своей недавней истории, общество подводит итоги и раскаивается в неоправданном употреблении законной власти, готовя себе почву для новых «жертвоприношений».

Следует отметить, что понятие «жестокость» также несопоставимо с сутью насилия. Несмотря на то, что жестокость — еще более выраженный результат «работы» человеческой психики, чем само насилие, в случае жестокости мы сталкиваемся с такими понятиями, как «мораль», «достоинство», «унижение».

Эти последние понятия никоим образом не могут касаться животного мира, агрессии и аутоагрессии, но их неразрывная связь с жестокостью также ставит ее особняком и от насилия. Жестокость — это всегда причинение морального унижения достоинству физическим или же каким-либо другим способом, осуждаемое общественным мнением, в то время как некоторые формы насилия общество принимает как наиболее адекватные меры справедливости (имеются в виду насильственные меры в отношении преступников).

Несмотря на вышесказанное, насилие может носить черты агрессивности и жестокости, оно также может быть направлено как на отдельную жертву, мужчину или женщину, так и на группу лиц, но суть этого феномена в том, что само насилие всегда неразрывно связано с чувством удовлетворения у лица, производящего насилие, и отвращения у лица, его испытывающего.

В силу этого понятие «насилие» часто используется в контексте сексуальности, и предполагается, что оно преимущественно осуществляется в отношении женщин.

Таким образом, понятия «насилие» и «изнасилование» часто приобретают одинаковое значение. Иллюстрацией данного утверждения является определение изнасилования, которое находим в словаре Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона (1894): «Изнасилование обозначает совокупление мужчины с женщиной без согласия последней».

Считается, что насилие совершается с определенной долей принуждения, направленного на преодоление возможного сопротивления жертвы.

В этом смысле мы находим характерным определение Kraft-Ebing (1909): «Изнасилование — это любое внебрачное половое сношение, которое совершается либо с девушкой, либо со взрослой женщиной при условии угрожающих или прямо насильственных действий над нею или же при нахождении ее в бессознательном состоянии или в состоянии беззащитности». Хотя в настоящее время данное определение можно отнести и к отношениям внутри семьи, из всего вышесказанного напрашивается вывод о том, что понятие «насилие» как в обыденном, так и в научном понимании обозначает действие осознанное, совершаемое против намерения лица, над которым производится.

В данном случае мы не рассматриваем проблему в отрыве от конкретного индивида, преступника или его жертвы. Мы пытаемся отделить само стремление к насилию, в определенной степени возникающее у обоих индивидов, от их первичных, инстинктивных побуждений.

Не хочется верить в то, что насилие заложено в природе человека, в его побуждениях и неистребимых жизненных потребностях.

В научном и литературном мире и без того создано достаточно много роковых закономерностей, создающих почву для фатальных предубеждений.

Рассматривая с исторической точки зрения то, что принято называть насилием, мы видим, что многие неприемлемые в современном мире формы поведения в древних культурах существовали как ритуалы и поведенческие особенности. В описаниях историков и культурологов мы находим массу примеров, привычных для определенной эпохи наказаний и сексуального поведения, которые в применении к современным отношениям между людьми можно охарактеризовать как насильственные.

Однако социальные и нравственные нормы, каким бы странным это ни показалось, постоянно меняются, и уже в некоторых «феминизированных» обществах правила привычного этикета, построенные на различиях между полами, становятся оскорбительными и даже преступными.

Например, попытка пропустить даму вперед в дверном проеме приравнивается к сексуальному притязанию, а невинный комплимент — к попытке оскорбления.

Подобные действия рождают все больше судебных исков и конфликтов межличностного характера. Это происходит благодаря изменению социально-психологических, юридических и поведенческих условий жизни в обществе, в котором постоянно изменяются границы безопасности.

Современная личность становится более индивидуализированной, независимой и автономной, и многие связанные с воздействием на нее влияния часто расцениваются как насилие. С изменением привычных обстоятельств социального существования изменяются сами границы допустимости воздействия на одну личность со стороны другой.

Необходимо отдельно поговорить об общественной оценке пострадавших.

Само отношение к пострадавшему, униженному индивиду, хотя это и может показаться неестественным, зачастую носит характер общественного осуждения.

Заметим, что психические последствия насилия, о которых будет сказано ниже, достаточно редко характеризуются грубыми и необратимыми симптомами у пострадавших, но, несмотря на это, общество тонко замечает психологические «следы» произошедшего и выделяет жертву из общего числа лиц, избежавших подобного опыта. Возникает суждение о спровоцированности и предопределенности насилия над этой личностью.

В результате можно услышать обвинения в адрес лица, пережившего насилие, связанные с его поведением («не надо было так одеваться», «зачем туда пошла») и оценкой личности («не могла за себя постоять»).

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение



Детские Ботаники: сайт для родителей и детей! © 2020 Все права защищены